К 75-летию Ахмата-Хаджи Кадырова
С конца 1999 года и до середины 2000 года гудермесская газета «Гумс» была единственным печатным изданием, которое выходило в свет, являясь рупором новой власти. Во второй декаде января месяца 2000 года редакцию посетил один из помощников Ахмата-Хаджи Кадырова с рукописью в руках и выразил пожелание, чтобы в ближайшем номере материал появился в печати. Прочитав его, я понял, что не имею права лишать читателей этой возможности, ибо автор рассказывал всю правду о чеченской трагедии конца 20 века. Несколько дней спустя статья Ахмата-Хаджи Кадырова, которой я дал название «Исповедь миротворца», была опубликована на страницах газеты «Гумс». Предлагаю ее вниманию читателей. Х.Борхаджиев
Ахмат-Хаджи КАДЫРОВ
«Точкой отсчета своей исповеди я хотел бы выбрать весну 1996 года, когда российские войска все еще находились в Чечне, а Зелимхан Яндарбиев исполнял обязанности президента республики Ичкерия. Ставка его находилась в Улус-Керте, куда он пригласил в гости из Дагестана некоего Багаудина, аварца по национальности, главного ваххабитского идеолога и знатока Шариатского права.
Профан в учении Ислама, Яндарбиев принимает решение издать
соответствующий указ о переводе всей системы государственного устройства на шариатскую основу. Это был явно пропагандистский ход, рекламная уловка, рассчитанная с дальним прицелом на то, чтоб на будущих выборах заметно расширить свой электорат за счет ревнителей Ислама.
А у Багаудина на этот счет были свои соображения: он вербовал новых сторонников ваххабитского толка и искал любую возможность распространения опасного для чеченского общества и вообще для всех мусульман течения. Так в популистских целях официально было оформлено зло, из-за чего мы сегодня расплачиваемся сотнями жертв и разрушений.
Дальнейший ход событий вплоть до выборов в 1997 г. пошел по сценарию 3.Яндарбиева.Сворачивание театра военных действий в Чечне,
последующий вывод войск, лавры победителя — казалось бы, все это должно было «работать» на главного «строителя» Исламского государства, но
получилось иначе. Верно оценив свои невысокие шансы, он делает отчаянные попытки оттянуть выборы на неопределенный срок, а затем остаться перед избирателями в гордом одиночестве. Но тщетно. Кандидатами на пост президента было зарегистрировано только из рядов Сил Сопротивле-ния 5 человек. Наверно, нет смысла перечислять их фамилии, только скажу, что все они очень недостойно повели себя в период предвыборной гонки.
Было выплеснуто друг на друга столько грязи, что, казалось, о нормальных дальнейших взаимоотношениях между ними не может быть и речи.
Я попробовал спасти ситуацию: добился-таки, чтоб они поумерили пыл и поклялись после избрания президента служить тому верой и правдой, независимо от того, кто станет у руля власти.
Но они вскоре изменили данному обету так же, как не смог выполнить свои торжественные заверения на инаугурации сам Аслан Масхадов. Ни один пункт из взятых на себя обязательств в ранге президента им не был выполнен за эти 3 года. А его бывшие соратники по борьбе и соперники в период выборов сделали все, чтоб «подмочить» репутацию Главы государства в глазах общественности. Одни внедряли ваххабизм, другие создавали подконтрольные только им мини-армии, третьи занимались
контрагитационной пропагандой… На этой почве не могли не родиться бандитизм с терроризмом.
Все три года я искал поддержки как на уровне Президента, так и в рядах депутатского корпуса, чтоб выступить мощным оплотом в пику
нарастающего движения ваххабитов, но так и не дождался ее. Все кончилось тем, что на меня устроили настоящую охоту с целью физического уничтожения. Видно, Аллаху было угодно, чтобы я не пострадал при покушениях, а вот пять моих близких сподвижников не смогли избежать роковой участи. Их сегодня с нами нет. Дала декъалбойлауьш!
Думаете, было какое-то внимание в мой адрес после кровавой драмы? Ничего подобного. Кроме констатации этого зверского акта по теленовостям
— никакого внимания. Очень пассивно повели себя представители силовых структур, которые должны были оперативно расследовать данное преступ-ление. Я понимаю, что все это значит. От президента Масхадова до следователя все знали, кем заказан этот теракт, и кто исполнитель. Следы вели в Урус-Мартан, в главный штаб ваххабитов. Мы даже смогли установить, кто конкретно причастен к покушению: сами принесли достоверную информацию, чтобы получить обещанную нами сумму денег. Но о поимке этих преступников и речи не могло быть: и власти, и всевозможные силовые структуры просто боялись обострить отношения с ваххабитами и делали все, чтобы не вызывать гнев их вождей.
Речь идет о рядовом случае, коих было не счесть. Вседозволенность одних и попустительство других привели к тому, что власть окончательно деградировала и расписалась в своей недееспособности.
Назовите хотя бы один позитивный пример, который можно занести в
актив этой власти. Жулье плодилось на глазах, криминогенная обстановка принимала такие обороты, что в самую пору было говорить о доминирующей роли в государственном устройстве. Практически были выключены из общественной жизни наши именитые богословы — улемы. Влачили жалкое существование наука и образование. Не работало производство. Люди с психологией временщиков, случайно дорвавшиеся до власти, хорошо разбирались только в одном вопросе; как и какими средствами и способами обогатиться самим. Государственного подхода не было ни в одной сфере деятельности властей. Зато вольготно чувствовали себя в этом смутном времени и пространстве лица, которые под лозунгами очищения Ислама, наоборот, нанесли ему непоправимый урон,
«Время глазами журналистов», Грозный, 2020
